Шик, – но я все же не понимаю, почему стол такой жирный.
– Не знаю, – рассеянно сказал Колен. – Кажется, его не удается отмыть. Жир все время проступает откуда-то изнутри.
– Скажи, ведь прежде у вас был шерстяной ковер, правда? – спросил Шик. – А этот выглядит хлопчатобумажным.
– Ковер тот же самый. Не думаю, чтобы он изменился.
– Странно, но почему-то мне кажется, что все вокруг как-то уменьшилось и потускнело.
Николя принес жирный суп, в котором плавало что-то вроде гренок. Он налил им по полной тарелке.
– Что это такое, Николя? – спросил Шик.
– Бульон из кубиков, заправленный макаронной мукой, – ответил Николя. – Высший класс!
– А! Вы нашли этот рецепт у Гуффе? – поинтересовался Шик.
– Скажете тоже! Это рецепт де Помиана. Гуффе годится только для снобов, а кроме того, он требует особой кухонной аппаратуры!..
– Но ведь у вас все это есть!
– У нас? – возмутился Николя. – У нас только газ да голодильник, как у всех. Несете черт-те что!
– Ну ладно, ладно, – сказал Шик и заерзал на стуле, не зная, как продолжать разговор.
– Хочешь вина? – спросил Колен. – У меня в погребе осталось только вот это. Но оно недурное.
Шик протянул свой стакан.
– Позавчера Ализа приходила навестить Хлою. Я, к сожалению, ее не видел. А вчера Николя отвез Хлою в горы…
– Знаю, Ализа мне говорила, – сказал Шик.
– Я получил счет от профессора д’Эрьмо. На большую сумму. Видимо, это толковый врач.
У Колена болела голова. Ему хотелось, чтобы Шик болтал без умолку, рассказывал какие-нибудь истории, не важно какие, лишь бы говорил. А Шик сосредоточенно глядел на окно. Вдруг он встал и, вынув из кармана складной метр, пошел мерить раму.
– Мне кажется, здесь что-то изменилось, – сказал он.
– Разве? – равнодушно спросил Колен.
– Окно заметно сузилось, и комната тоже…
– Как это может быть? С точки зрения здравого смысла…
Шик не ответил. Он достал записную книжку и карандаш и записал какие-то цифры.
– Ты нашел работу? – спросил он.
– Нет. Но сегодня после обеда меня ждут в одном месте, а завтра в другом.
– А какого рода работу ты, собственно говоря, ищешь?
– О, какую угодно, лишь бы платили деньги. Цветы стоят очень дорого.
– Да, – сказал Шик.
– Кстати, а как твоя работа?
– Меня заменял один тип, потому что я был занят другими делами…
– Начальство не возражало? – спросил Колен.
– Нет, все шло хорошо, он оказался весьма компетентен.
– Ну и что?
– Когда я решил вновь приступить к работе, они сказали, что мой заместитель их вполне устраивает, ну а мне, если я захочу, они могут предложить другое место. Только вот платят там куда меньше…
– Твой дядя больше не будет давать тебе денег, – сказал Колен.
Он произнес эту фразу не в виде вопроса, а утвердительно, настолько это казалось ему очевидным.
– Я уже не смогу у него ничего попросить, – сказал Шик. – Он умер…
– Ты мне этого не говорил…
– Это неинтересно, – пробормотал Шик.
Николя принес явно давно не чищенную сковородку, на которой метались три черные сосиски.
– Придется их есть в таком виде, – сказал он, – я не могу с ними справиться, у них какая-то немыслимая живучесть. Азотной кислоты плеснул, видите, как они почернели, а все равно не сдохли.
Колену удалось пронзить вилкой, как острогой, одну из сосисок, она изогнулась в агонии и замерла.
– Одна готова, – сказал он. – Теперь валяй ты, Шик.
– Попробую, но это нелегко.
Поединок затянулся, и Шик заляпал жиром весь стол.
– Черт побери!
– Не имеет значения, – сказал Николя, – дереву жир полезен.
В конце концов Шику все же удалось схватить сосиску, а третью Николя унес на кухню.
– Не пойму, в чем тут дело. Но ведь раньше у вас все было не так, как сейчас?
– Нет, – признался Колен. – Все стало другим. И я ничего не могу поделать. Как проказа! Это началось с того дня, как я разменял последний инфлянк…
– Как, у тебя больше ничего нет?
– Почти, – ответил Колен. – Я заплатил вперед за санаторий в горах и за цветы, потому что мне ничего не надо, лишь бы спасти Хлою. Но и без того все идет как-то наперекосяк.
Шик доел сосиску.
– А теперь я тебе покажу наш коридор, – сказал Колен.
По обеим сторонам коридора в окна было видно по тусклому, бледному, испещренному темными пятнами солнцу. Нескольким тощим пучкам лучей все же удавалось пробиться сквозь стекло, но, касаясь керамических плиток, прежде таких сверкающих, они разжижались и стекали на пол, оставляя за собой длинные влажные следы. От стен несло сыростью. Мышка с черными усиками сделала себе в углу гнездо на сваях. Она уже не могла, как прежде, играть на полу золотыми лучами. Зарывшись в ворох крошечных лоскутков, она вся тряслась, а ее длинные усы слиплись от сырости. Некоторое время ей, правда, удавалось понемногу отскребать керамические плитки, чтобы они сверкали по-прежнему. Но работа эта была чрезмерной для ее маленьких лапок, и она, вконец выбившись из сил и дрожа мелкой дрожью, забилась в свой уголок.
– У вас что, отопление не работает? – спросил Шик, поднимая воротник пиджака.
– Работает, – ответил Колен, – греет круглые сутки, да что толку. Вот именно тут, в этом коридоре, все и началось…
– Да-а, черт побери! – воскликнул Шик. – Надо пригласить инженера…
– Он был здесь и сразу после этого заболел.
– Ну и ну! Но это как-нибудь наладится.
– Не думаю, – сказал Колен. – Пошли, закончим обед вместе с Николя.
Они пошли на кухню. Она тоже уменьшилась. Николя, сидя за белым лакированным столом, рассеянно ел, читая книгу.
– Послушай, Николя… – начал Колен.
– Да… Я как раз собирался нести вам десерт.
– Не в том дело, – продолжал Колен, – мы его здесь съедим. Речь о другом… Скажи, Николя, ты не хотел бы, чтобы я тебя выгнал?
– Нет!
– А ведь это необходимо. Здесь ты опускаешься. За последнюю неделю ты постарел на десять лет.
– На семь, – уточнил Николя.
– Мне тяжело на тебя смотреть. Ты тут ни при чем, виновата атмосфера дома.
– А на тебя она не действует? – спросил Николя.
– Не сравнивай. Я должен вылечить Хлою, а все остальное мне совершенно безразлично. Кстати, как твой клуб?
– Я больше туда не хожу.
– Нет, так это продолжаться не может, – повторил Колен. – Трюизмы ищут повара. Я рекомендовал тебя. Скажи, ты согласен?
– Нет!
– И тем не менее ты туда поступишь.
– Это свинство с твоей стороны! – крикнул Николя. – Я не крыса, чтобы бежать с корабля.
– Так надо, Николя, – сказал Колен. – Ты же знаешь, как мне это тяжело…
– Знаю, – сказал Николя. Он захлопнул книгу и уронил голову на сложенные на столе руки.
